Военкоры юнармейского отряда   «ФЕНИКС» им. Адмирала П.С. Нахимова, юнкоры «МС ДИНАСТИЯ» МЦ МАОУ СОШ 135 от всей души поздравляют летчиков-космонавтов и работников ракетно-космической отрасли с Днем космонавтики!

Желаем Вам крепкого здоровья, благополучия в семьях, уверенных побед и достижений в освоении космоса, мира, добра и веры!

12 апреля в России отмечают День космонавтики в ознаменование первого космического полета, совершенного Юрием Гагариным. Первоначально эта памятная дата была установлена Указом Президиума Верховного Совета СССР № 3018-Х от 1 октября 1980 года «О праздничных, памятных днях», а затем закреплена Федеральным законом № 32-ФЗ от 13 марта 1995 года «О днях воинской славы и памятных датах России» 12 апреля 1961 года Юрий Гагарин на корабле «Восток» стал космическим первопроходцем.

С 1968 года отечественный День космонавтики получил и официальное общемировое признание после учреждения Всемирного дня авиации и космонавтики. Развитие пилотируемых полетов в Советском Союзе проходило поэтапно. От первых пилотируемых кораблей и орбитальных станций к многоцелевым космическим пилотируемым орбитальным комплексам.

Советский Союз на протяжении десятилетий гордился успехами отечественной космонавтики — это и полет первой в мире женщины-космонавта В. Терешкова, и выход в открытый космос, и самый продолжительный в истории космонавтики полет. За успешными полетами стоят тысячи людей, десятков трудовых коллективов, которые делают все от них зависящее во имя прогресса космической отрасли.

КИНОКЛУБ РВИО РО П.к. :  «Земля в иллюминаторе»

Ко Дню Космонавтики был выпущен фильм "Земля в иллюминаторе". В фильме мы увидим, из чего состоят не только рабочие будни космонавтов, но и как встречают Новый год в невесомости, узнают, почему еду из тюбиков заменили продукты из пакетиков, как "принимают душ" на орбите и занимаются садоводством, почему спят стоя и занимаются спортом вверх ногами. Как космонавты наводят порядок в невесомости, как с помощью пылесоса можно сделать стрижку и вымыть голову без воды.

Из-за невесомости на МКС все устроено по-другому. Здесь нет такого понятия как пол, потолок и стены. Рабочее место располагается повсюду. Или спальное место. Вы скажете: а что может быть необычного? Лёг - и спишь. Но в космосе всё совсем не так. Елена Серова – первая россиянка, побывавшая на МКС – покажет, как устроено ее спальное место. А космонавт Антон Шкаплеров специально для нас устроит показательную… головомойку. Вымоет голову в условиях невесомости.

Также мы узнаем, что такие привычные вещи как таблетки в блистерах, сковородки с антипригарным покрытием и липучки для одежды появились благодаря космосу. И какие новые технологии испытываются сегодня, чтобы завтра они стали нормой для космонавтов...

Николай Фёдоров — русский философ

Великий русский философ Федоров Николай Федорович был известен, как «московский Сократ». Он – создатель нового взгляда на эволюцию человечества, как на активный процесс, производимый самими людьми. Из-за привязки учения Николая Федоровича к христианской модели мироздания, большая часть его работ не получала широкой огласки в советский период. Но, благодаря ученикам философа, сохранившим его труды, у современных ученых есть возможность ознакомиться с полным собранием сочинений, и развивать отрасль науки, появившийся на базе его идей: космонавтике.

О Николае Фёдорове, создателе «Философии общего дела», говорили, что он один из немногих мыслителей с житием, а не с биографией. Льва Толстого при первой встрече с Фёдоровым осенью 1881 года в библиотеке Румянцевского музея поразило соответствие его идей и образа жизни: «Исполнять! Это само собой разумеется». Писатель, признававшийся в том, что он устал «смотреть на жизнь сквозь зеркальце искусства», которое создает совершенную иллюзию жизни, но не побеждает ни болезни, ни смерти, увидел в Фёдорове единство веры в преображение мира, человека, истории и действия, направленного то, чтобы эта вера стала реальностью. 

Достоевский говорил о важности для человека впечатлений раннего детства. Философия Фёдорова вырастает из этих впечатлений. И это не только распахнутость пространству, но и глубинное переживание смертности, болезни, страданий людей, несмирённость с межчеловеческой рознью. После смерти Фёдорова ученики нашли в его бумагах перечёркнутый листок со словами: «От детских лет сохранились у меня три воспоминания. Видел я чёрный-пречёрный хлеб, которым питались крестьяне в какой-то, вероятно, голодный год. Слышал же я с детства войны объяснение на мой вопрос о ней, который меня привел в страшное недоумение: на войне люди стреляют друг в друга. Наконец узнал я не о том, что есть и не родные, и чужие, а что сами родные — не родные, а чужие».  

Фёдоров — гений, в том значении который придавал гениальности Циолковский: гений работает на жизнь, движет её вперёд, вносит в мир новое, своими открытиями служит человечеству, избавляя его от страданий, а главное — открывает «цель существования». При этом Фёдоров — вовсе не дичок на древе познания, его философия общего дела вырастает из общемирового наследия. В своих сочинениях он обращается к досократикам и Сократу, к Платону и Аристотелю, Декарту и Лейбницу, Канту и Гегелю. Но при этом у него особый — проективный — подход к философии. Он повторяет: «Всякая философия несостоятельна, если она есть мысль без дела». И подчеркивает, что философский вопрос: «Почему сущее существует?» должен быть заменен другим, по-настоящему неотменимым вопросом: «Почему живущее страдает и умирает?» Философия Фёдорова, как точно выражался его друг и ученик Владимир Кожевников, есть «активная и проективная философия дела». И человек для него — не автономный, обособленный индивид, гордынно заявляющий о своих слабостях: «Я — человек и ничто человеческое мне не чуждо», а сын, внук, правнук, праправнук, долг которого — возвратить жизнь своим отцам, дедам, прадедам, всем когда либо-жившим. 

Тот же проективный взгляд, заставляющий двигаться от существующего к долженствующему присущ Фёдорову и в его оценке науки и научного знания, и в его понимании образования, которое, на мой взгляд, особенно важно акцентировать для современности. 

Современное образование вызывает много вопросов...

К сожалению, оно уже давно не формирует творящую, отвечающую за мир личность. Оно утилитарно и сегментарно. Вспоминается фраза нашего бывшего министра образования Андрея Фурсенко о том, что главная задача современной школы — «взрастить… потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других». Но такое образование ведёт в цивилизационный тупик. Человек, ведущий себя в бытии как потребитель, не просто предаёт свое назначение быть соработником и сотворцом, но и обрекает себя на кризис и, в конечном итоге, на самоуничтожение. Ещё за столетие до того, как заговорили об экологии и глобальных проблемах современности, Фёдоров предупреждал: «Цивилизация эксплуатирующая, но не восстановляющая, не может иметь иного результата, кроме приближения собственного конца». Человечество выкачивает ресурсы земли, но не умеет их возобновлять, оно захребетнически «съедает» Землю. А ведь Господь дал Адаму и Еве заповедь «обладания землей», завет возделывать и хранить Божий сад. В противоположность принципу эксплуатации природы, когда человек ведёт себя в ней не как добрый хозяин, а как наёмник, Фёдоров выдвигал понятие регуляции, требующей глубинного исследования и понимания природных процессов, целостного управления ими, новой науки, служащей не фабрике и торгу, а борьбе со стихийными природными катаклизмами, сохранению и спасению жизни. Позднее отец Павел Флоренский, в сущности, развивая мысль Фёдорова, напишет так: «Человеку-мужу надлежит любить Мир-жену, быть с нею в единении, возделывать её и ходить за нею, управлять ею, ведя её к просветлению и одухотворению и направляя её стихийную мощь и хаотические порывы в сторону творчества, чтобы явился в твари её изначальный космос». Вот эта космизация мира есть задание человека-творца. И именно такого человека должна воспитывать школа. 

Фёдоров в свой домосковский период четырнадцать лет отдал школьному образованию: служил в уездных училищах Липецка, Богородска, Углича, Подольска, Боровска и др. И создал свою систему преподавания, предполагающую активность самих учащихся в процессе познания. Он не любил учебники и принцип изучения «от сих до сих», считая, что знание должно «добываться», что ученики должны быть исследователями. Кстати, именно таким был Константин Циолковский, признававшийся, что часто, читая какую-нибудь теорему, он сам находил доказательство и это ему «более нравилось и было легче, чем проследить объяснение в книге».  

Циолковский проходил свои университеты самообразования в Библиотеке Румянцевского музея. Это было в середине 1870-х годов, как раз в то время, когда Фёдоров только поступил туда на службу. Он-то и стал помощником Циолковского в его занятиях. Философ-библиотекарь считал, что библиотеки должны быть центрами всеобщего познания и исследования и призывал университетских профессоров и специалистов в разных научных областях приходить в библиотеку и оказывать безвозмездную помощь всем стремящимся к знанию. Именно безвозмездную — Фёдоров здесь принципиален. Он был сторонником всеобщего и бесплатного доступа к знанию, созданному трудом многих поколений.  

Он не вписывался ни в какие стандарты и рамки. Протестовал против формализма в образовании. Полагал, что лучше всего учит добрый пример, подаваемый самим учителем, внимательное, родственно-сердечное отношение к детям, умение в каждом ученике увидеть личность во всем объеме её задатков, смыслов, возможностей. И не раз повторял, перефразируя знаменитые слова Христа о пастыре добром: «Учитель добрый душу свою полагает за детей». 

Он и обучение истории и географии вёл таким образом, чтобы, с одной стороны, сформировать у ребенка целостное представление о мире, а с другой — показать, что этот мир «дан не на поглядение», а на благое действие в нем. География раскрывает человеку землю как общий дом рода людского, рождает планетарное чувство, а история — прошлое, память поколений, населявших и осваивавших землю в течение долгих веков и теперь вынесших его к бытию. Для ребёнка историческое знание — поначалу набор абстракций, никакого отношения лично к нему не имеющий, к тому же требующий поверхностной и утомительной «зубрёжки». Фёдоров же начинает не с «зубрёжки», а с понимания. Первый шаг к формированию исторического сознания он делает через краеведение и ещё локальнее — через историю семьи, переплетающуюся с историей малой родины. И уже от семейной и местной истории возводит учащихся к истории отечества и человечества.  

Третьим же важнейшим предметом в системе знаний о мире является для него астрономия, ибо она раскрывает человеку Вселенную, и не только как объект созерцания, восхищения и любви, но и как поприще созидательного действия. «Порождённый крошечною землею зритель бесконечного пространства, зритель миров этого пространства должен сделаться их обитателем и правителем». Фёдоров призывал открывать обсерватории при каждой школе, а говоря о синтезе наук в общем деле, возглавлял его астрономией.  

Фёдоров был ведь не просто «идеальным библиотекарем», но «московским Сократом» (так позднее назвал его Сергей Булгаков). В библиотеку для бесед с ним приходили Лев Толстой, Владимир Соловьёв, Афанасий Фет, Василий Верещагин… После окончания работы библиотеки её каталожная комната, которой заведовал Фёдоров, превращалась, по воспоминаниям Владимира Кожевникова, в философский клуб. Спорили о путях России, о судьбах европейской цивилизации, о задачах христианства в истории…   

В 1877 году с идеями Фёдорова знакомится Достоевский. Бывают такие встречи-невстречи: люди лично так и не видятся, рук друг другу очно не пожимают, но рукопожатие происходит в другом измерении — в пространстве культуры, в её большом времени. Когда ученик и помощник Фёдорова Николай Петерсон направил изложение его идей Достоевскому, тот откликнулся взволнованно и горячо: «Кто этот мыслитель, мысли которого Вы передали? Он слишком заинтересовал меня… Скажу, что в сущности совершенно согласен с этими мыслями. Их я прочёл как бы за свои…» Подобной была и реакция философа Владимира Соловьёва, назвавшего Фёдорова «своим учителем и отцом духовным». Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Достоевский, Фёдоров, Соловьёв оказываются близки в главном: в понимании христианства как религии дела, а человека — как соработника Творца в труде «восстановления мира в то благолепие нетления, каким он был до падения» (слова Фёдорова). Русская религиозная философия XX века продолжила их главные темы: оправдания человека и истории, восстановления всемирного родства, преображения мира в Царство Христово, всеобщности спасения.  

Примечательно, что Достоевский, реагируя на идеи «неизвестного мыслителя», ставит ряд принципиальных вопросов к учению «общего дела». И прежде всего его волнует вопрос: как именно понимает Фёдоров воскрешение? Мысленно, метафорически, как французский философ и писатель Эрнест Ренан, полагавший, что в перспективе истории всё знание человечества так восполнится и станет столь прочным, что в памяти человечества будет запечатлен каждый живущий…  

В философии русского космизма была сформулирована идея направленности эволюции: человек возникает в результате восходящего развития природных форм, «космического роста» (выражение Владимира Соловьева) и, раз возникнув, сам становится его активным агентом. Как писал Фёдоров: «Природа в нас начинает не только сознавать себя, но и управлять собою». В.И. Вернадский подчеркивал, что биосфера, мыслящей частью которой является человек, переходит в новое качество. Созидается ноосфера, новая творческая оболочка Земли. Она включает в себя всю полноту рукотворной и духовной деятельности рода людского: научные открытия и технические изобретения, философские идеи и создания искусства, информационные технологии и средства сохранения памяти… Список можно продолжать до бесконечности. Но главное, на чем настаивают философы-космисты: будущее ноосферы, а значит и будущее жизни напрямую зависит от поведения человечества на планете Земля.  

Вернадский одним из факторов создания ноосферы считал не только освоение всей Земли, но и достижение планетарного единства. Ныне вроде бы все инструменты для этого налицо: Интернет, сверхскоростной транспорт, космические технологии... Но при всё усиливающемся технологическом и виртуальном единстве в человечестве бушуют энергии разделения, вспыхивают локальные и глобальные конфликты. Имея в руках все инструменты для планетарного действия, мы совершенно лишены планетарного сознания, видения Земли как общего дома, понимания общей судьбы и общих задач рода людского. И, не вмещая планетарной, созидательной цели, тут же впадаем в рознь и приспосабливаем эти инструменты для совершенно других — локальных — задач, к тому же подчас прямо душегубительных. Вспомним недавнее заявление США о создании космических войск. Для Фёдорова же освоение околоземного пространства мыслится первой ступенькой к будущему человечеству, которое населит и преобразит Вселенную, а значит оно, это освоение, никак не может идти через усугубление розни. Космос для него — это пространство мирного сотрудничества, общего дела.  

Мирное сотрудничество в космосе и было до недавних пор нормой.

А теперь мы тащим на космическую орбиту все наши земные дрязги, делая космос площадкой междержавных разборок.  

Более того, новейшая философия постгуманизма вообще выкидывает человека из картины мира, упрекая его в гордынном превозношении над бытием: зачем, мол, человеку, кризисному, противоречивому существу, наполненному энергиями разделения, истощающему земные ресурсы, еще и колонизировать космос? Пусть лучше это сделает плесень! Вот такая крайность становится следствием нашей духовной шатости, эгоизма и розни. 

Жизнь для таких «философов» — явление случайное.

А для Фёдорова и философов-космистов жизнь, и жизнь сознающая, чувствующая, творящая, не только не случайна, но необходима в бытии. Жизнь борется с энтропией, с распадом, со смертью. И человеческая деятельность идет в авангарде этой борьбы. 

Между прочим, литература, писатели, поэты, художники, вдохновлявшиеся идеями Фёдорова и русского космизма: Велимир Хлебников, Николай Заболоцкий, Василий Чекрыгин, Павел Филонов представляли в живых картинах и образах эту внутреннюю волю живого к восхождению, совершенству. Животные, персонажи поэм Заболоцкого «Безумный волк» и «Торжество земледелия», тянутся к разуму и обретают его на новой эволюционной ступени. И при этом с надеждой взирают на человека, видя в нём своего учителя и спасителя. Вспомним слова апостола Павла: «вся тварь совокупно стенает и мучится доныне» и «с надеждою ожидает откровения сынов Божиих». Природа в совокупности ее тварей обращена к человеку, жаждет его любовного попечения, освобождения от «рабства тлению». А нам сегодня говорят, что человек по значению для природы уравнен с тараканом и плесенью и лучше бы ему и вовсе исчезнуть. Всё это идеи из копилки «князя века сего», «имущаго державу смерти, сиречь диявола». Вот до каких кромешных выводов доходит обезбоженный мир.  

Но с чего, по Фёдорову, начинается воскресительная работа людей?

Первый этап — это восстановление памяти.  

То есть это собирание информации. 

Информация объективирована и отстраненна. А Фёдоров говорит о глубоко личной, эмоционально окрашенной памяти. Это не просто информация, а сердечное знание о личности, неразрывно соединённое с любовью. Это «родственное внимание» к человеку (пользуюсь здесь замечательным выражением Пришвина). 

Восстановление памяти о родителях, об ушедших из жизни родных и друзьях Фёдоров считал важнейшим фактором объединения людей. В скорби об умерших едины все — вне зависимости от политических убеждений, национальной и религиозной принадлежности. «Все мы братья по любви к отцам», — утверждал философ общего дела.  

Второй этап. 

Он, скорее, не второй, а параллельный. Рука об руку с собиранием памяти об ушедших идёт у Фёдорова развитие и расширение научного знания, исследование мира, открытое всем и каждому, управление процессами, протекающими в природе. Смерть и посмертное состояние входят в круг исследования и эксперимента. Наука, фундаментальная и прикладная, обращается к человеку, исследует процессы старения, изобретает способы их блокировки, работает с человеческим организмом, делая его нестареющим, устойчивым к болезням, способным к регенерации, исследует законы зарождения и функционирования живого, механизмы наследственности, учится управлять процессами жизни, вплоть до восстановления жизнедеятельности организма. И если вначале человечество сможет возвращать жизнь только тем, кто умер недавно, то затем, по мере расширения знания и регуляции, воскресительный процесс пойдет вглубь времени, так чтобы в перспективе истории к жизни возвращены были все. 

Объединение науки, искусства, техники, практики вокруг этой грандиозной задачи Фёдоров называл внехрамовой литургией. Он подчёркивал, что общество, вставшее на путь всеобщего дела, радикально изменит свой облик. В нём должна произойти настоящая «метанойя», вся система ценностей призвана стать другой. Другой должна стать и система взаимоотношений между людьми. Какой? Фёдоров отвечает афористически: «Жить нужно не для себя и не для других, а со всеми и для всех».  

Привычный социальный порядок ориентирован на то, что человек смертен и это естественно. Продление жизни в социуме, где всё заточено на смену поколений и обновление рынка труда, неизбежно создаст напряженность, усилит конкуренцию между старшими и младшими, выльется в безработицу. Значит, нужно создавать новый тип экономики, ориентированный на общество долгоживущих людей, перестроить политику, введя, наконец, в горизонт нынешних государственных лидеров идею христианской политики Достоевского, Фёдорова, Булгакова, так чтобы принцип христианской любви, жертвы, взаимопомощи действовал не только для отдельного человека, но и для всех политических и государственных образований. Нужно принять абсолютность заповеди «Не убий», как когда-то человечество запретило себе каннибализм и инцест. Нужно распахнуть человеку Вселенную, освоение которой является столь масштабной задачей, что говорить о переизбытке рук и умов здесь не придется.  

Уже сейчас важно изменить отношение к старшему возрасту как к периоду, как теперь любят выражаться, «дожития». Общество, построенное на признании естественности и неизбежности смерти, относится к пожилым людям и старикам как к «второсортному» контингенту. Да, с одной стороны, мы развиваем программы активного долголетия, но с другой — лишаем людей преклонного возраста бесплатной высокотехнологической помощи, предоставляя им в лучшем случае паллиативные варианты. Очень важно на общественном и государственном уровне признать старение и смерть болезнью, патологией, с которой можно и нужно бороться. 

Думаете 70–80 лет жизни достаточно человеку? Годы проходят стремительно, и часто духовная зрелость приходит к человеку тогда, когда у него уже нет ни времени, ни сил, ни ресурсов что-либо исправить в прошедшем. Уходя из жизни, люди часто признаются: «Я бы прожил жизнь по-другому». У долгоживущего поколения будет шанс исправить ошибки, расширить горизонты возможностей, получить новые знания, освоить новые профессии, а ту драгоценную мудрость, которая подчас приходит только на пороге конца, сделать основанием созидательного действия в мире.  

Втиснуть идею воскрешения и бессмертия в прокрустово ложе рыночной, глубинно эгоистической, гедонистической цивилизации невозможно. Она требует совершенно другого фундаментального выбора, где высшей ценностью будет каждая личность, а идеалом — бессмертная, преображенная жизнь. Воскресительный идеал требует расширения горизонта активности человека, его выхода за пределы земли — в пространство Вселенной, освоения и преображения дальних миров. И что особенно важно, для Фёдорова, масштаб этого расширения в пространстве должен быть соразмерен внутреннему, духовно-душевному, нравственному росту личности, так что конечной точкой развития будет человек бессмертный и воскрешающий, а его главным законом —закон любви. 

Ефремов, кстати, писал о близких вещах. А сейчас необходимость выработки новых ориентиров развития цивилизации в ситуации внезапно вспыхнувшей пандемии коронавируса становится все очевидней. 

Мы сейчас оказались, как сказал бы Фёдоров, в ситуации «усиленной смертности». И воочию увидели всю хрупкость жизни, всю зыбкость и ненужность «мануфактурных игрушек», нагроможденных нашей цивилизацией. А главное — стало ясно, что победить пандемию можно только вместе, в результате общих усилий, что на этот планетарный вызов должен быть соразмерный планетарный ответ. И он не может исчерпываться лишь созданием лекарств и вакцины, хотя эта задача сейчас, безусловно, является неотложной. Он требует от цивилизации выработки новых ориентиров развития, алгоритмов коллективного противостояния природным бедствиям, уносящим десятки и сотни тысяч жизней. Фёдоров ещё в XIX веке пророчески писал о том, что угроза всемирной войны будет снята каким-нибудь всеземным, естественным кризисом, который потенциально станет толчком к общему делу: «На благоразумие трудно рассчитывать; нужен высший интерес для объединения или общее бедствие, для борьбы с коим только и можно надеяться на соединение. И быть может, ничтожный жучок… и будет тем бедствием, которое соединит всех». 

Фёдоров, безусловно, актуален сегодня.

Прислушаться необходимо, иначе нас, действительно, ждёт планетарный кризис. Отчасти подобная ситуация была в 1920–1930-е годы, между двумя мировыми войнами. Миллионы русских людей оказались тогда в добровольной или вынужденной эмиграции, в кризисной, духовно опустошённой Европе, где настойчиво поднимала голову фашистская идеология. А деятели русской эмиграции искали целостного идеала, который соединил бы христианство и идею социального действия, и в этом поиске настойчиво присматривались к фёдоровской системе идей, подчеркивая, что она позволяет пройти между сциллой потребительского общества с его конкуренцией, борьбой, вниманием только к успешным, и харибдой атеистического социализма, стоящего на идее классовой борьбы. Кстати, Фёдоров главным изъяном социализма считал замену всеобъемлющего вопроса «о смерти и жизни» вопросом «о богатстве и бедности», который переносит вопрос о зле в социальную плоскость и не замечает общего врага — слепой природной стихийности, смерти. И рисовал образ целостного активно-христианского действия, религиозно-общественного строительства, направленного на преодоление смертоносных сил мира, созидание Царствия Божия.  

Здесь нельзя не вспомнить Достоевского с его формулой русского социализма: «Не в коммунизме, не в механических формах заключается социализм народа русского: он верит, что спасётся лишь в конце концов всесветным единением во имя Христово. Вот наш русский социализм!» Идею христианского социализма развивал в начале XX века и Сергей Булгаков. Активное христианство Фёдорова и идея христианского социализма глубинно родственны, они стремятся сделать христианство творческой, преображающей силой истории. И, возможно, пришло время дать им новую жизнь. 

Когда в 1933 году писатель-евразиец Константин Чхеидзе делал в Пражском философском обществе доклад «Организация жизни по Н.Ф. Федорову», его собрат по евразийскому движению Александр Антипов произнес такие слова: «Или христианство возродится через Фёдорова, человечество примет его и пойдёт дальше; или человечество пойдёт дальше без христианства». Увы, пока осуществляется второй сценарий: мир идет вперёд без христианства.  

У Фёдорова была уверенность в благом исходе истории. Это не безоглядный, поверхностный оптимизм, страусино закрывающийся от зла и несчастья по принципу «Всё хорошо, прекрасная маркиза!» Это христианский оптимизм, основанный на вере в богоподобие человека, в возможность его опамятования и поворота на Божьи пути даже после многих блужданий и срывов. Достоевский в подготовительных материалах к «Бесам» писал: «Ангел никогда не падает, бес до того упал, что всегда лежит, человек падает и восстаёт». Именно поэтому никогда не нужно отчаиваться. Человек, вершина развития жизни, — необходим этому миру. Он — надежда мироздания и не имеет права отрекаться и предавать. Фёдоров верил в то, что человечество, как блудный сын, вернется в дом Отца Своего и станет его добрым помощником — и на Земле, и во Вселенной. 

(Исп. М-лы СМИ)

 
Над выпуском работали обучаемые 10 «А» кл., военкоры юнармейского отряда   «ФЕНИКС» им. Адмирала П.С. Нахимова «МС ДИНАСТИЯ» МЦ МАОУ СОШ 135 и учитель школы:
Анастасия Шестакова, командир отряда, лауреат конкурса «Гордость Пермского края», нач. киноклуба РО РВИО; 
Анастасия Пономарёва,  нач. клуба «Юный военкор», лауреат конкурса «Гордость Пермского края»;  
Илья Блинов — нач. музейного клуба, военкор;
Регина Рахматуллина – нач. клуба «Культура»;
Жанна Ищук – нач. клуба спортивных обозревателей;
Влада Лепихина – юнкор МС «Династия»;
Тьютор: Куляпин Александр Сергеевич