Школьные новости

18 июня  юнармейский отряд «ФЕНИКС» им. Адмирала П.С. Нахимова встретился с своими наставниками — ветеранами ВМФ. Председатель региональной общественной организации ДПФ, капитан I ранга в отставке, бывший командир АПЛ А.С. Гониченко рассказал о планах работы и сделал доклад о писателе-маринисте В. Конецком.  Капитан I ранга в отставке, бывший командир АПЛ «Пермь» С.Г. Козарь сделал доклад о создании арт-объекта для моряков, рассказал о ПЛ «Дельфин». Наш тьютор Куляпин Александр Сергеевич рассказал о планах нашего юнармейского отряда. В настоящем выпуске мы подготовили об этих событиях и датах материал.

«Полуподводный миноносец»

Если знаменитый ботик Петра I у нас в стране считают «дедушкой» Российского флота, то подводную лодку «Дельфин», пожалуй, надо признать «бабушкой» отечественного подплава. Непростой оказалась ее судьба, и на лето 1904-го по сути приходится второй день рождения субмарины... 

Впрочем, справедливости ради, нельзя не упомянуть подлодку, проект которой разработал талантливый инженер-изобретатель Степан Джевецкий. В 1878–1879 годах он построил два экспериментальных образца ПЛ (малой одноместной и более крупной четырехместной), оснащенных педальным приводом, вращающим гребной винт, и способных запускать с глубины к поверхности всплывающие мины. Вторая модель в 1880-м была продемонстрирована Александру III на Серебряном озере в Гатчине: Джевецкий маневрировал под шлюпкой, в которой находились император с женой, а потом взорвал миной плотик-мишень (в честь данного события в бывшей царской резиденции воздвигнут памятник). Это весьма впечатлило самодержца, повелевшего заказать 50 субмарин. 

Таким образом, первой в России и мире серийной подводной лодкой стала ПЛ Джевецкого. Она предназначалась для активной береговой обороны важнейших приморских крепостей. Однако впоследствии командование Черноморского и Балтийского флотов признало субмарины Джевецкого непригодными для выполнения этой задачи. 

Между тем за рубежом к началу ХХ века был накоплен опыт использования электромоторов как основного двигателя подводного хода ПЛ. Для всестороннего изучения и освоения этого новшества решили построить мини-субмарину у нас в стране. Из соображений секретности ее назвали «полуподводным миноносцем». 

Для реализации проекта в Петербурге 19 декабря 1900 года была образована комиссия во главе с кораблестроителем Иваном Бубновым. В нее вошли два офицера-инженера: электрик Михаил Беклемишев и механик Иван Горюнов. Морское министерство поручило создать подлодку, способную решать относительно скромные задачи прибрежной обороны, но не уступающую по тактико-техническим характеристикам зарубежным аналогам. Кстати, с этой комиссии ведет свою историю современное ЦКБ морской техники «Рубин». 

Уже в начале июля 1901-го на Балтийском заводе заложили «миноносец № 113», позже переименованный в «миноносец № 150». Из-за задержек в поставках иностранного оборудования постройка корабля затягивалась, и только в начале июня 1903 года начались ходовые испытания. К тому времени был подобран экипаж в составе двух офицеров и восьми матросов. Командиром назначили капитана 2-го ранга Беклемишева. На испытаниях «миноносец» ровно держал заданную глубину, уверенно погружался до 24 метров, показал хорошую мореходность. 

Полное водоизмещение 20-метрового подводного корабля, получившего в мае 1904-го имя «Дельфин», равнялось 123 тоннам, расчетная глубина погружения ПЛ достигала 55 метров. В надводном положении использовался бензиновый двигатель, который обеспечивал скорость девять узлов. Под водой запускался электромотор, и субмарина шла шестиузловым ходом. Дальность плавания – 28 миль. Вооружение – два внешних торпедных аппарата конструкции Степана Джевецкого. 

Но грянула Русско-японская война, и на флоте приступили к ускоренному освоению подводных лодок как отечественного производства, так и заказанных за границей. Срочно потребовались обученные команды. Важная роль в их подготовке отводилась «Дельфину». В июне 1904-го он начал учебные погружения, имея на борту, помимо собственного экипажа, по несколько десятков моряков-добровольцев, ранее служивших на надводных кораблях. Они должны были привыкнуть к обстановке подводного плавания. 

К сожалению, очередная тренировка обернулась трагедией. Занятие проходило на Неве, всего в нескольких метрах от стенки Балтийского завода. Беклемишев в тот день отсутствовал, его обязанности исполнял лейтенант Анатолий Черкасов. Началось погружение. Осталось только закрыть крышку люка. Но в это время недалеко проходил пароход, и поднятая им волна накрыла лодку, ворвалась в открытый люк. Перегруженная субмарина пошла ко дну. 

По свидетельству переживших катастрофу, страшная опасность быстро вывела людей из оцепенения. Закрыть люк не удалось, поскольку в нем застряло тело матроса, пытавшегося выскочить на поверхность. Вода стремительно прибывала. Электричество горело недолго. Становилось тяжело дышать. Но отчаянная борьба со смертью продолжалась. Полностью открыли крышку люка. В результате спаслись двенадцать человек. Погибли 24 моряка и лейтенант Черкасов. 

Что поразительно: никто из оставшихся в живых не пожелал оставить подплав, не уменьшилось и число желающих служить на субмаринах. 

Малая глубина реки (около семи метров) и близость завода позволили поднять «Дельфин» через несколько часов. Во время откачки воды из прочного корпуса произошел взрыв гремучего газа, а еще через пять часов – второй взрыв. При этом пострадали четыре человека. 

В конце 1904 года для участия в боевых действиях решили сформировать отряд из нескольких подводных лодок. По Транссибирской железной дороге во Владивосток доставили субмарины «Дельфин», «Сом», «Щука», «Осетр» и «Кефаль». Это вынудило командование японского ВМФ отказаться от блокады главного российского порта на Дальнем Востоке. 

«Дельфин» совершил здесь несколько походов. Во время одного из них 4 мая 1905-го обнаружилась неисправность вертикального руля. После возвращения в базу для доступа к его приводу была вскрыта горловина топливной цистерны. Бензин откачали и начали вентиляцию подлодки. Весь личный состав перевели в казарму, остался только один вахтенный матрос. Он решил показать субмарину своему другу – матросу со стоявшего рядом эсминца. Во время «экскурсии» 10 мая произошел взрыв, «Дельфин» затонул на глубине около 12 метров, гость погиб, вахтенный был ранен, но смог выбраться. 

При подъеме «Дельфина» произошел второй взрыв гремучего газа. Операцию пришлось прекратить, а затем начать вновь, но работы опять были прерваны взрывом. Так повторялось пять раз. 

Ремонт субмарины завершился в октябре 1905 года – после окончания войны с Японией. В 1916-м ПЛ перевезли по железной дороге в Архангельск, а затем на буксире перевели в Александровск («Кубинские мотивы на Кольском полуострове») и включили в дивизион подводных лодок флотилии Северного Ледовитого океана. В боевых порядках русского ВМФ «Дельфин» находился до августа 1917-го, когда явно устаревший корабль, к тому же длительное время находившийся без надлежащего ухода, исключили из списков флота, разоружили и передали в разделку на металл. В порту на осушке лодка пролежала несколько лет, после чего была утилизирована. 

Так закончилась жизнь «Дельфина». А его рождение доказало возможность самостоятельной постройки подводных лодок на заводах России. Он служил прототипом для последующего развития отечественных субмарин вплоть до 1917 года. 

Много позже «Дельфинами» назвали советские ПЛАРБ проекта 667БРДМ. 

Писатель-маринист Виктор Конецкий

Виктор Конецкий90 лет назад родился Виктор Конецкий. Беседа с вдовой известного писателя-мариниста. 

В 1945 году Виктор Викторович поступил в Ленинградское военно-морское подготовительное училище, а в 1948 на штурманский факультет Первого Балтийского военно-морского училища, и окончил его в 1952 году. С 1953 по 1955 год служил на судах 441-го Отдельного дивизиона Аварийно-спасательной службы Северного флота. Впоследствии некоторые его наблюдения легли в основу новеллы «Путь к причалу» и одноимённого фильма. 

Первый рассказ — «В море» — был опубликован в 1956 году, в альманахе «Молодой Ленинград», а уже в мае 1957 года вышел и первый сборник рассказов — «Сквозняк». С начала 60-х годов его пригласили в качестве сценариста для работы в кинематографе: в творческом соавторстве были созданы сценарии фильмов: «Полосатый рейс», «Путь к причалу», «Тридцать три». 

Он прошёл путь от четвёртого помощника капитана до капитана дальнего плавания. Побывал в плаваниях в различных районах Мирового океана от Арктики до Антарктики, в портах разных стран мира, четырнадцать раз прошёл Северным морским путем. 

Татьяна Валентиновна Акулова-Конецкая (Т), вдова известного писателя-мариниста, капитана дальнего плавания Виктора Викторовича Конецкого (6 июня 1929 - 30 марта 2002) оставила следующие воспоминания :

Книги Виктора Конецкого умудряются не стареть, вероятно потому, что он - писатель философского толка. За видимой простотой его текстов стоит философская многоплановость. Перечитывая его произведения, я каждый раз открываю для себя новые мысли и новые смыслы.

Успех книг Виктора Викторовича заключается в сочетании его писательского ума и таланта с юмором и огромным уважением к читателю. Думаю, что современные читатели его любят в ответ на его искреннюю любовь к ним. Когда Виктор Викторович писал, он всегда думал о читателе, не с тем, чтобы потрафить ему, а чтобы помочь жить. Он всегда говорил, что жизнь - тяжелая и страшная штука, и он должен вселить в своего читателя оптимизм.

Одной из наград Виктора Викторовича был знак чести - «Серебряный Крест Георгиевского союза», который вручается гражданам, приверженным в своей деятельности благородным идеалам бескорыстного служения своему народу и Отечеству. 

Что главным для него было в понятии «патриотизм»?

Т.:

Для меня хороший писатель - всегда патриот, человек, любящий свое Отечество. Чтобы его читали, он должен писать прекрасным русским языком, впитать его с молоком матери, а язык всегда отражает внутренний нравственный настрой автора. Виктор Викторович очень любил Пушкина и Лермонтова за их прекрасное по стилю и честное перо. Чем значительней писатель, тем больше язв он видит в той жизни, к которой мы привыкли, но говорит о своей Родине не только с болью, но и с любовью.

Виктор Викторович честно разделил судьбу своей Отчизны и своего поколения. У него как моряка и писателя была масса возможностей покинуть Россию, но от этого не сделал. Это даже не приходило ему в голову.

В одном из последних интервью его спросили, простил ли он немцев за то горе, которое они причинили России в Великой Отечественной войне? Виктор Викторович, кстати, говорил, что детства у него не было, потому что блокада заставила смотреть на все уже взрослыми глазами. На вопрос корреспондента Виктор Викторович долго молчал. Ему, доброму по сути человеку, тяжело было сказать «нет». Он прекрасно понимал, что немцы осознали свою вину, покаялись, но все-таки ответил «нет».

Война стала главным трагическим переживанием его жизни. У него на глазах умирали его близкие. Он помнил едва живую от голода мать, сдававшую кровь, чтобы поддержать жизнь своих сыновей. Подвиг Ленинграда для него был выше любых красот мира. Перед смертью он сказал, что на коленях пополз бы на Адмиралтейский канал, чтобы умереть там. Это место, где он родился, где жили его родители, где он чудом пережил первую и самую страшную Блокадную зиму.

Для него было очень важно понятие свободы. Он был против глупости. Он сказал мне однажды: «Я перестал быть коммунистом, когда увидел, как мильтоны гонят нищих с паперти Никольского собора». Это было поколение писателей, проживших под девизом: «Жила бы страна родная и нету других забот».

Об отношении Виктора Викторовича к религии. Как в нем, осознанно вступившем в коммунистическую партию, уживались идеалы коммунизма и Православной веры? 

Т.:

Виктор Викторович родился и воспитывался в глубоко религиозной семье, где вера составляла сокровенную основу внутренней жизни. Крестила его тетя Зика в Никольском соборе в 1934 году, когда Вите было 5 лет. На память об этом таинстве крестная подарила ему Толгскую икону Божией Матери, написав на обороте: «Благословляю тебя, родной сынок Викуся, на всю жизнь». Наказ тети Зики Виктор Викторович выполнил, сохранил икону и веру в Господа, которая проявлялась в его неподкупной честности, в совестливости, хотя церковным человеком он не был. 

Когда Виктор уходил в свое первое плавание, мама зашила ему в китель медальон-ладанку святителя Николая Чудотворца. Эта металлическая ладанка путешествовала с капитаном Виктором Конецким через все моря и океаны. Когда он, после службы на Северном флоте стал плавать на торговых и научных судах, образок занял свое место среди семейных икон. Уже после смерти мужа я передала ладанку в Центральный Военно-морской музей. 

Виктор Викторович любил не всуе вспомнить народную мудрость: «Кто в море не бывал, тот Бога не знавал». Иконы в доме висели всегда, и при матери, и после. Семейной иконой у нас считается Тихвинский образ Божией Матери. Дед Виктора Викторовича по материнской линии происходил из тихвинских мещан. Этот семейный образ был передан его бабушкой Марией Павловной в Николо-Богоявленский морской собор. Среди наших семейных икон образ Казанской Божией Матери, который семья сохранила через все революции и воины.

Виктор Викторович был человеком своего времени, вступил в Коммунистическую партию, искренне веря в идеалы равенства и братства. Критическое отношение к идеологии коммунизма пришло потом. В последние годы, когда к человеку приходит осознание скоротечности жизни, Виктор Викторович стал серьезно задумываться над вопросами религии, над противоречиями жизни и веры. Батюшки, встречавшиеся на светских раутах, вызывали у него раздражение, так же как чиновные мужи, лобызавшие руку Патриарха под стрекот телекамер.

«Нашему народу мало брюхо набить, ему идею подавай, а ею может быть только религия - это и есть способ существования русского народа, - говорил он. - Церковь вернется в нашу жизнь, беда в том, что в душе пусто, да и у Церкви тоже кадровый вопрос». Я часто вспоминаю эти слова Виктора Викторовича, потому что они очень честные.

То, что «религия - способ существования русского народа» Виктор Викторович ощутил с детства. Самое страшное его воспоминание отражено в романе «Кто смотрит на облака». Это моя самая любимая книга из его произведений. Мне кажется, что в русской литературе мало таких пронзительных слов о блокаде.

В основу главы «Тамара» легли воспоминания его блокадного детства. В один из дней января 1942 года мама велела Вите, как наиболее сносно держащемуся на ногах, проведать тетю Матюню и тетю Зику, сказав, что, наверное, одна из них умерла. Когда Витя поднялся в обледенелую квартиру тетушек, он увидел, что крестная тетя Зика, и в самом деле мертва. У ее кровати лежала восковая свеча и записка: «Когда я умру, зажгите мою венчальную свечу». Витя был потрясен, что тетя Зинаида сберегла свечу как самое дорогое, хотя воск можно было съесть.

Выставка «Молодой Ленинград» посвящена писателям из Литературного объединения при издательстве «Советский писатель», куда входил и Виктор Конецкий. 

Т.:

У нас великая литература. Ленинградскими писателями XX века был создан целый мир, немало помогавший читателям найти свою дорогу в жизни, нравственно поддержавший и продолжающий помогать многим.

И на выставке «Молодой Ленинград» я постаралась собрать в одно целое имена всех писателей, входивших в Литературное объединение при ленинградском отделении издательства «Советский писатель».

Виктор Конецкий известен, прежде всего, как писатель-маринист. Его жизнь прошла в море. Какую профессию он считал своей главной, любимой - писателя или моряка?

Т.:

Хоть прибило Виктора Викторовича к морю случайно (их с братом устроил в военно-морское училище отец, который с семьей не жил, но хотел хоть немного подкормить измученных войной мальчишек), все же своей главной профессией Конецкий считал морскую. Море полюбилось, стало работой и радостью. Больше, чем литературные дела, его интересовало состояние нашего ледокольного флота и гидрографии, боеспособность Военно-морского флота.

Десятки людей, спасенных им лично во время службы на Северном флоте, были реальностью, а не туманным понятием, как «любовь читателей». При этом цену своим книгам он знал, в них было все выстраданное, настоящее. «Мои путевые записки появились только потому, что я плавал, - говорил Виктор Викторович. - В море роман не напишешь. В море я художественное не писал. В море я работал».

«Смотришь на эту безбрежную гладь, и с души уходит вся муть...», - эти слова, написанные давно, Виктор Викторович повторил незадолго до своего ухода в предисловии к книге Николая Ситниченко, молодого поэта и капитана, погибшего у Белого моря.

В марте 2017 года будет 15 лет со дня смерти Виктора Викторовича. Я понимаю, что судьба подарила мне встречу не только с незаурядным, талантливым человеком, а со своим человеком. Я могла бы прожить жизнь только с ним. Он так много давал всем, кто соприкасался с ним! Люди его поколения были многого лишены в плане комфорта, материальных благ, но при этом они были богаты в духовном, нравственном плане. Взгляды Виктора Конецкого на жизнь, на способ существования в литературе просты и незамысловаты, но жить по ним непросто и теперь.

Над выпуском работали военкоры юнармейского отряда «ФЕНИКС» им. Адмирала П.С. Нахимова и учителя школы:
Рыков Павел,  лауреат конкурса «Гордость Пермского края»;
Тьютор Куляпин А.С.